ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: ОПЫТ С ШИМПАНЗЕ

В пустой комнате пять шимпанзе. В центре комнаты лестница, сверху лежит банан.

Когда первая обезьяна замечает банан, она лезет за ним по лестнице, чтобы схватить и съесть. Но как только она приближается к фрукту, с потолка на нее обрушивается струя ледяной воды и сбивает вниз. Другие обезьяны тоже пытаются забраться на лестницу. Всех сбивает вниз струя холодной воды, и они отказываются от попыток взять банан.

Воду выключают, а одну вымокшую обезьяну заменяют новой, сухой. Не успевает она войти, старые пытаются не дать ей забраться на лестницу, чтобы, ее тоже не окатило водой. Новая обезьяна не понимает, в чем дело. Она видит только группу собратьев, мешающих ей взять вкусный фрукт. Тогда она пытается прорваться силой и дерется с теми, кто не хочет ее пропускать. Но она одна, и четыре прежних обезьяны берут верх.

Другую промокшую обезьяну заменяют новой сухой. Как только она появляется, предшественник, подумавший, что именно так нужно встречать новичков, набрасывается на нее и колотит. Новичок даже не успевает заметить лестницу и банан, он уже вне игры.

Затем третью, четвертую и пятую вымокших обезьян заменяют по очереди сухими. Каждый раз, как только новички появляются, их колотят.

Прием становится с каждым разом все более жестоким. Обезьяны все вместе бросаются на новичка, как будто стараясь улучшить ритуальный прием.

В финале на лестнице по-прежнему лежит банан, но пять сухих обезьян оглушены постоянной дракой и даже не думают приблизиться к фрукту. Их единственной заботой является следить за дверью, откуда появится новая обезьяна, чтобы скорее напасть на нее.

Этот опыт был проделан с целью изучения группового поведения на предприятии.

Эдмонд Уэллс «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 5

ФОКУС

Сегодня к обеду большой зал Мегарона украшен синими цветами. Мата Хари садится напротив. Она мне улыбается, я улыбаюсь в ответ. Меня мучает судьба моих людей-дельфинов, скитающихся по морю.

Эдмонд Уэллс, сидящий рядом со мной, кажется, не так беспокоится за своих людей-муравьев. Он мирно беседует с Жоржем Мельесом, который утверждает, что в начале важнее всех других профессия кузнеца.

— Поймите, — настаивает он, — кузнецы — это первые маги. Им дают камни, и они с помощью магии высоких температур превращают их в материалы, которых не существует в природе.

— Действительно, — соглашается Эдмонд Уэллс, вспоминая отрывок из своей «Энциклопедии» о кузнецах с горы Синай. — Жители деревень настолько ценили их, что порой даже приковывали в кузницах, чтобы у мастеров не было искушения присоединиться к другим племенам, где бы им больше платили. Раньше кузнецов даже меняли на выкуп или дарили в знак признания союза.

Симона Синьоре и Мария Кюри обсуждают за соседним столом моды на одежду в своих племенах. Полячка по происхождению, физик признается, что в ее местах так холодно, что она в первую очередь обеспокоена созданием теплой одежды.

Ученики говорят о строительстве мостов и дорог, способах хранения пищи.

Чем лучше крыть дома, соломой или сланцем? Как устроить систему фильтрации, чтобы бактерии не попадали в хранилища, куда стекает дождевая вода? Здесь мясо хранят в соли, там рыбу в масле. Амфоры, закупоренные пробками, хорошо сохраняют продукты, но нужно еще иметь гончаров и пробковую кору. Клей, вязальные спицы, материалы, пригодные для ткачества, дезинфецирующие средства для ран (лук, лимон или соленая вода), все дает материал для обсуждения. А мухи и комары? Как бороться с этими разносчиками болезней, которые уже принесли столько вреда?



Жорж Мельес объясняет, что его люди-тигры провели много опытов и создали компост, способствующий росту овощей и не имеющий много бактерий, а значит не токсичный.

Сезоны вкатывают тележки с едой.

Они подают зерновые. Здесь есть рис, пшеничная мука, ячмень, просо, сорго и даже хлеб. Это логично, поскольку сельское хозяйство вошло в нашу жизнь.

Хлеб, как это вкусно. Я с хрустом ем корочку, наслаждаюсь мякотью, соленой и сладкой одновременно, ищу замечательное послевкусие ферментации.

Сезоны ставят на столы кружки с молоком коров, коз, овец и других лактирующих животных.

Устрицы возвращаются в меню, но сегодня я не в силах проглотить живое существо, возможно наделенное сознанием. Вольтер же им очень рад и поедает дюжинами, объясняя, что достаточно немного лимонного сока, чтобы проверить свежесть продукта.

Более привычные трупы также есть в меню — говядина, баранина, ягнятина, курица. Я замечаю, что это мясо не такого характерного вкуса, как у бегемота или жирафа.

Мельес утверждает, что его люди-тигры с наслаждением едят головы обезьян, которые нам вскоре подают вместе с маленькими ложками, чтобы попробовать мозг. Большинство с отвращением отказывается.

Это напоминает мне опыт с шимпанзе, рассказанный Деметрой. Человечество с «Земли 17» потерпело поражение именно по этой причине. Они забыли, зачем здесь находятся, и думали лишь о повторении традиций, на зная смысла их появления.

— О чем ты думаешь? — спрашивает меня Мэри-лин, присоединяясь к группе теонавтов.

— Ни о чем… Что с вами случилось вчера?

— Мы попытались пройти, но большая химера была там.

— Сегодня, — добавляет Рауль, — ты пойдешь с нами. Ты ведь не бросишь нас снова.

Я не отвечаю, оставляя за собой право выбора. На десерт нам подают пирожные и французскую медовую запеканку.

— Не хватает только чашечки хорошего кофе, чтобы достойно завершить эту трапезу, — заявляет восхищенный Мельес.

Вечером нас ждет концерт. Кентавры, сирены, птицы-лиры присоединяются к нам в Мегароне. К обычным инструментам добавляется музыкальный лук, на котором играет один из кентавров. Музыка тихая.

Вместо кофе Жорж Мельес предлагает продемонстрировать фокус, не требующий никаких специальных инструментов. Мата Хари охотно соглашается принять в нем участие.

— Загадай цифру от 1 до 9 и умножь на 9. Танцовщица закрывает глаза и говорит:

— Готово.

— Вычти из этого 5.

— Есть.

— Прибавь к этому сумму цифр, из которых состоит твой возраст. Например, тебе 35. Сложи 3 и 5 и получишь 8. Если сумма состоит из более чем двух цифр, сложи их, чтобы получить простую.

— Понятно.

— Хорошо. Теперь прибавь твое число к букве алфавита по принципу А=1,Б = 2, В = 3и т.д. Теперь ты получила букву.

— Есть.

— Выбери название европейской страны, начинающееся на эту букву.

— Долго еще?

— Нет. Мы подходим к концу. Посмотри на последнюю букву этого названия и с каким фруктом она ассоциируется.

— Готово.

Жорж Мельес делает вид, что сосредоточился, и объявляет:

— Твой фрукт — это киви.

Мата Хари поражена. Я ищу разгадку и, не находя ее, спрашиваю кинематографиста:

— Как ты это делаешь?

— Скажем, есть связь между этим фокусом и тем, что происходит здесь. Мы думаем, что делаем выбор, но мы его не делаем…

Фокусник подмигивает мне и требует еще кофе. Сара Бернар садится за наш стол.

— Мы должны объединиться против Прудона, — шепчет она. — Иначе он всех нас уничтожит.

— Он выиграл, значит главные боги согласны с его методами игры, — говорит Рауль успокаивающе.

— Грабежи, убийства, изнасилования, рабство, терроризм, лицемерие, возведенные в систему мышления и управления?

— Не суди. Приспосабливайся, — говорю я. Сара Бернар взрывается:

— И это говоришь мне ты? Но вы не отдаете себе отчет, он победит, и его ценности восторжествуют на всей планете. Вы хотите крысиных ценностей? Мы видели, к чему это привело на «Земле 17».

Все помнят уничтожение этой планеты.

— Если не реагировать, он…

У Прудона тонкий слух. Он оборачивается к нам из-за своего стола и саркастически бросает:

— Я делаю вам всем вызов, насколько вы способны остановить воинов моего племени…

Сара Бернар на находит, что ответить. Она знает, что ее племя обескровленных лошадей не выдержит столкновения.

— Тогда приходи сразиться с моими амазонками! — восклицает Мэрилин Монро.

Прудон поворачивается к ней.

— Приду, приду, красавица, жала твоих ос меня не пугают…

И анархист провокационно посылает ей воздушный поцелуй,дуя на ладонь.

— Я тебя предупреждаю, если ты приблизишься к моим девушкам, мы не будем отступать, как люди-дельфины.

— Отлично, — говорит тот, потирая руки. — Намечается хорошая драка.

У меня такое впечатление, что я вернулся в начальную школу, когда мальчишки кричат друг другу на переменах: «Иди драться, если не боишься».

— Есть не только сила! У моих девушек больше мозгов и храбрости, чем у твоих скотов!

— С нетерпением жду этой встречи! — восклицает бог людей-крыс.

— Готов принимать ставки, — предлагает Тулуз-Лотрек.

Маленький бородатый человек забирается на стол и делает вид, что ждет ставок.

— У нас нет денег, — замечает Гюстав Эйфель.

— Тогда давайте играть на тоги. Они быстро пачкаются, а мне их нужно много, — говорит художник.

Он достает блокнот и разделяет страницу на две колонки, тех, кто ставит на Мэрилин, и тех, кто отдает предпочтение Прудону.

Эдмонд Уэллс ставит на актрису одну тогу.

— В животном мире осы одерживают верх над крысами, — объясняет он.

Мне всегда не везло в игре, и я воздерживаюсь. К тому же, я слишком обеспокоен судьбой своего несчастного племени на утлом судне, чтобы интересоваться исходом этой борьбы. Если в следующем раунде я не спасу своих людей, мне останется только превратиться в кентавра или сирену. Прожить, развиваясь, столько жизней, собрать столько мудрости, чтобы закончить химерой… Нет, я должен найти средство помочь моим людям, прежде чем думать о развлечениях.

— Думаешь о наших племенах? — шепчет Эдмонд Уэллс.

— А вы нет?

— Да. Самое худшее в том, что после битвы люди-крысы дали свою версию событий. Для них мы банда диких трусливых бродяг, которых их блестящая цивилизация познакомила с культурой. Они даже выдумали историю, согласно которой мы занимались любовью с дельфинами… Ты что, не видел?

— Нет, не видел… Это невероятно. Они нас истребляют, а потом переписывают историю, чтобы представить себя в выгодном свете.

Я вижу, что мой друг очень обеспокоен. Он достает «Энциклопедию» и начинает быстро записывать.

Я не решаюсь его прерывать. Кажется, ему пришла в голову идея.

— Мы не можем бросить их просто так… — говорю я.

Продолжая писать, он отвечает:

— Слишком поздно.

— Никогда не слишком поздно, — возражаю я.

— Мы провалились. Нам не повезло, вот и все.

— «Те, кто провалился, находят оправдания. Те, кто побеждают, находят средства», — говорил мой отец. Всегда можно найти средство.

— Нет, не на этот раз.

Он продолжает писать, перечитывает написанное, кажется удрученным тяжестью того, что записал. Потом встает, закрывает книгу и говорит мрачным голосом:

— Пожалуй, ты прав. Те, кто побеждают, находят средства… какими бы они ни были.


4753107177929404.html
4753140124475414.html
    PR.RU™